Афганистан: спасение жизней на грани выживания

В сети клиник «Здравствуйте» работает огромное количество неординарных людей. Один из них – старшая медсестра Зинаида Серафимовна Алешина, награжденная медалью за трудовую доблесть. В 1984 году ее на два года командировали в Афганистан.

Зинаида Ивановна, безусловно, прекрасный и высококвалифицированный специалист. Она очень добрый, приятный и неутомимый человек. За несколько часов пребывания в клинике, я обратила внимание, что она ни разу не присела, не попила чаю. Конечно, здесь у нас не война, но каждому пациенту необходимо вовремя уделить внимание — инъекции, блокады, капельницы… В клинике здорового позвоночника «Здравствуйте» в весенний период целая сансара пациентов, причем довольных, которые возвращаются сезонно подлечиться снова и снова. И в этом немалая заслуга нашей героической женщины…

• Я родом из Мордовии, детство и юность провела в родном Саранске. Закончила на пятерки среднюю школу и после 8 классов пошла в училище. Как сегодня помню — начало 80-х, позади диплом, первые дни и месяцы взрослой жизни. Помню, как с мамой и сестрой следила за событиями в Афганистане. Но телевизор — это совсем другое. Он как бы доказывает, что рядом с нами существуют параллельные миры. Мы о них знаем, но не видим. За каждым офицером и солдатом — подвиг. И не веришь, что такие погибают, скорей уходят в свою вечную автономку… В 1984 году у меня уже был четырехлетний опыт работы операционной медсестрой. Сначала на войну уехала моя подружка — медсестричка Алсу. Было предчувствие, что я тоже туда попаду. Так оно и оказалось — меня тоже вызвали в военкомат, и я согласилась поехать в Афганистан.
• Тяжело далось такое решение или по молодости оно было принято наоборот легко и просто?
• Во-первых, я была в себе уверена. Во-вторых, являлась советским человеком, для которого не последними словами были долг и родина. Это может быть сейчас они, к сожалению, ничего не значат. Родители, конечно, с ума сходили — девку бы замуж выдать, а она лезет в мясорубку. Но я была свободолюбивой и мне очень нравилась моя профессия. О мальчиках и женихах особо не думала. Решилась. Меня утвердили. Моей подруге Алсу посчастливилось работать в относительно безопасном и хорошо укомплектованном месте — клиническом госпитале. А у нас была просто медицинская бригада, медицинская рота, дислоцирующаяся в 30 км от границы Пакистана.
• Какие впечатления были по прибытию?
• Несусветная жара, апрель месяц и 40 градусов… Наши бригады охраняло два поста. Нас всех очень тщательно проверяли и обыскивали. Нереально было с собой протащить даже фотоаппарат. В самые холодные дни мы ходили в легких куртках и кроссовках. Иногда налетали песчаные бури, мельчайшие частицы скрипели на зубах, забивались в швы и карманы одежды. Жили мы в специальных модулях-общежитиях коридорного типа из фанеры. По два-три человека на комнату. По ночам задыхались от жары и духоты, выходили на улицу, мочили простыни, которыми накрывались, чтобы хоть как-то отдохнуть — настолько было непривычно и невыносимо. Потом нам установили такую невиданную редкость, как кондиционер. В Афганистан действительно отправляли самое лучшее! В том числе антибиотики последнего поколения. Только через многие годы я увидела те именования лекарств, которыми мы располагали на войне.
• Вы смелая, но, наверное, местами было очень страшно…
• Не прошло и недели, после того как я ступила на афганскую землю, как нашу медбригаду обстреляли. Мы лежали в темноте на полу в наших фанерных жилищах, а сверху летают «осы». Я всегда думала – почему говорят, что пули жужжат, как осы? Действительно, очень похоже. Потом наши части ударили по врагу из зениток — мало не показалось — очистили все соседние территории. Дальность поражения советских пушек — 25 километров, русских талибы боялись как смерти. А вражеские обстрелы происходили из-за речки и территории «зеленки». Конечно, среди наших девчонок были потери.
• Говорят, что тот, кто пережил в молодости войну, помнит все ее лица…
• Я действительно помню всех своих пациентов. Нам говорят – идет караван с наркотиками и оружием, русские его будут брать. Где-то рядом находился наш спецназ — какие там были красивые ребята! Все как на подбор, как с картинки. Конечно, все влюблялись… а потом этих же ребят принимаешь в виде кусков мяса. Самое страшное — помогать врачам делать ампутации…
• Что такое любовь на войне?
• Любовь на войне — нонсенс. У нас почти не было личного времени. Отпустили с 12 до 14, и это значит, что в любой момент могут снова дернуть к раненым. Все время ушки на макушке… летит вертолет — опять позовут или стрелять начнут. При мне, за все время, сформировалась лишь одна пара. Помню 9 мая и парад на плацу… девчонки нарвали ромашек, бегая с риском для жизни к реке, где «зеленка» и стреляли… После двух-трех месяцев мы встречали солдат у КПП и забрасывали их цветами, как это делали встречая воинов наши бабушки! Идет колонна… Ребята худые, почерневшие, заморенные, серого цвета, живые…
• Много приходилось работать, наверное, ненормированно?
• Это точно, непонятно, как доползала до кровати. Говорят — наши выехали туда-то, будьте готовы. Это означало, что доставят 20-35 человек с тяжелейшими ранениями. Без вариантов. Каждую ночь привозили как минимум 20 человек раненых! 12 часов как минимум приходилось стоять за операционным столом. У нас было три операционных и две реанимации. На легких ранениях был задействован солдат-санитар. Легкие — это чиркнуло осколками, задело мышцы. А еще свирепствовала холера… приходилось ухаживать и за такими больными. Это ужасно, человек в течение суток умирает от обезвоживания, а ты ничего не можешь сделать. Начался мор. Потом из Москвы приехал целый госпиталь и только так холеру окончательно ликвидировали.
• Наверное, хотелось выпить… Как стресс снимали?
• Кстати, не пили ни грамма. Когда твои руки могут потребоваться в любую минуту для спасения жизни уж точно не до возлияний, даже «терапевтических». Просто было некогда. Расслабишься — а тут новую партию привезут. Каждый день обстрелы и десятки сложнейших операций. Спасение жизней и лотерея, где бы выжить самой. Затекала спина, ноги. Сил хватало только помыться и элементарно привести себя в порядок. В первые два-три месяца я непрерывно ревела и ходила с опухшим лицом. Меня, как новенькую, морально поддерживал один медбратик. Он не пытался глупо успокаивать, сюсюкаться, просто дал мне время для адаптации. Говорит — пройдет, как любая болезнь… И прошло. Я собралась и поняла, что единственно, чем могу помочь — это своим трудом и знаниями, но не слезами и самоистязанием. И еще на войне всегда молишься про себя — лишь бы он жил. Это самое главное…
• Сейчас общаетесь с теми, с кем сдружились во время командировки?
• У себя в Мордовии мы встречались с тем самым медбратом Сережей, который поддержал меня добрым словом. Есть две девочки с Украины и одна из Сочи. В доинтернетную эпоху писали друг другу длинные письма, время и силы на это находились. Сейчас как-то люди поменялись, больше увлекаются дружбой в соцсетях…
• Вам свойственны какие-то психологические проблемы или проблемы со здоровьем?
• Я эмоциональный человек. Как и всем иногда бывает горько и обидно, но мой опыт научил меня сдержанности. Ладно, самой обидеться, главное, другого человека не травмировать — от этого, как правило, только хуже. У меня не бывает депрессий — тьфу-тьфу-тьфу. Даже не знаю, что это такое, честное слово. Никогда не сижу на месте — ни дома ни на работе. Пациенты, семья, воспитываю четырехлетнюю внучку — не соскучишься, сплин-хандра не грозят. Лежаче-сидячий образ жизни для меня противоестественен. Не болею, у меня не болит спина, вообще ничего не болит — а мне уже 54 года. Ровесницы завидуют и удивляются, как это так — целый день бегаю и ни на что не жалуюсь. Может быть действительно адреналин продлевает молодость, получила ведь его в стократной щедрости… Но, еще как медик, всегда знала, что двигаться не просто полезно, но необходимо. И рекомендую это пациентам!
• Отмечали ли у себя посттравматическое стрессовое расстройство, так называемый афганский синдром?
• Приехав в Саранск, я вернулась в свою больницу, где до командировки работала операционной сестрой, параллельно устроилась в поликлинику, в перевязочною. Я долго не могла работать в терапии. Операционная на какое-то время стала для меня единственным местом, где я чувствовала себя в своей стихии. Еще было ощущение, что я приехала в свой родной город… в гости. Что это некий незначительный эпизод — чуть-чуть поработаю и снова на войну. Потом, конечно, просыпалась по ночам, кричала от страха, пугала родственников. Все закончилось, когда я вышла замуж и родила дочку. Мне повезло, что я женщина! Ведь беременность полностью перестраивает нашу психофизику. Я стала счастливой мамой и можно сказать, материнство вылечило все травмы…
  Записала Мария Рунова